Переговоры между Ташкентом и Москвой по вопросам трудовой миграции вновь приобретают стратегическое значение, что подтверждается встречей заместителя министра иностранных дел Узбекистана Олимжона Абдуллаева с послом России Алексеем Ерховым. Обсуждение возможности возобновления пилотного проекта по переносу части миграционных процедур в Узбекистан показывает, что обе стороны стремятся переосмыслить архитектуру миграционного взаимодействия, которая десятилетиями оставалась одной из ключевых опор двусторонних отношений. Для Узбекистана вопрос имеет системное значение: около 2,2–2,5 млн граждан ежегодно работают в России, а общий объём денежных переводов нередко превышает 10 млрд долларов в год. Для России трудовые мигранты из Узбекистана составляют до 40% всего патентного контингента в строительстве, промышленности, логистике и сфере услуг. Попытка модернизировать миграционные каналы отражает необходимость адаптации к новым экономическим и политическим условиям.
Пилотный проект, который обсуждается повторно, предусматривает перенос в Узбекистан ряда ключевых процедур, без которых невозможно получить патент или разрешение на работу в России. Это медицинский осмотр, дактилоскопия, фотографирование, проверка на запрет въезда, оформление страховки, а также экзамены по русскому языку, истории и законодательству Российской Федерации. На первый взгляд это технические этапы, однако фактически речь идёт о создании на территории Узбекистана полноценной инфраструктуры предварительного допуска трудовых мигрантов к российскому рынку труда. В 2022 году подобные идеи уже обсуждались, но их реализация была отложена в связи с изменениями миграционных норм и повышенной нагрузкой на российские ведомства. Теперь вопрос возвращён к активной фазе.
Интерес к переносу процедур связан с тем, что ежегодно в России фиксируется до 300–350 тысяч случаев нарушений миграционного законодательства со стороны иностранных граждан, в том числе выходцев из Узбекистана. При этом не менее 20–25% нарушителей попадают под запрет на въезд из-за ошибок в документах, недостоверных медицинских справок или несоблюдения сроков регистрации. Для Узбекистана это означает потерю значительной части экономически активного населения, а для России — рост числа неформально работающих мигрантов. Централизация и стандартизация процедур на территории Узбекистана потенциально снижает количество ошибок, упрощает контроль над качеством подготовки трудовых мигрантов и уменьшает нагрузку на российские миграционные службы.
Особое внимание в переговорах уделено вопросу защиты прав граждан Узбекистана. Министерство иностранных дел республики подчеркнуло, что необходимо исключить любые проявления ущемления или нарушения прав мигрантов в ходе рейдов и проверок. Это заявление прозвучало не случайно: в 2023–2024 годах в российских регионах получили широкую огласку случаи массовых проверок и депортаций, которые вызывали раздражение среди узбекского общества и создавали репутационные риски для двусторонних отношений. Узбекистан стремится продемонстрировать, что защита граждан за рубежом становится частью государственной политики, а Москва — что готова учитывать чувствительность партнёра. В этом смысле рабочая группа, которая будет собираться регулярно, превращается в механизм оперативного реагирования на инциденты и источник дипломатической стабильности.
Одним из наиболее обсуждаемых элементов проекта является идея сдачи обязательного экзамена по русскому языку и законодательству в филиалах российских вузов в Ташкенте и Джизаке. На сегодняшний день ежегодно около 600–800 тысяч мигрантов проходят тестирование в России, при этом от 10 до 15% не сдают экзамен с первого раза. Вынос экзаменационной системы в Узбекистан может существенно повысить качество подготовки, так как абитуриенты будут находиться в более привычной среде, получат доступ к подготовительным курсам и смогут пересдавать испытание без необходимости оформления визита в Россию. Это снижает стресс, уменьшает финансовые расходы и повышает вероятность легального трудоустройства. Дополнительным фактором становится создание центров по изучению языка, истории и законодательства РФ, где обучение будет строиться системно, а преподаватели — преимущественно российские — смогут обеспечить единые стандарты.
Вопрос привлечения российских педагогов и мастеров производственного обучения также становится важной частью соглашений. Узбекистан активно реформирует систему профессионального образования: за последние пять лет создано более 200 новых колледжей, открыты совместные образовательные программы с Россией, Китаем, Кореей и Германией. Однако квалификация выпускников всё ещё не полностью соответствует требованиям крупных российских компаний, особенно в сфере промышленности, строительства, транспорта и ЖКХ. Совместные центры подготовки кадров, финансируемые обеими сторонами, позволяют закрыть этот разрыв. По оценкам узбекских экспертов, к 2030 году ежегодная необходимость подготовки мигрантов для работы в России может составить до 300 тысяч человек, что делает систему обучения внутри страны фактически элементом экспортного труда.
Интересным аспектом переговоров является намерение открыть в Ташкенте центр домиграционной подготовки. Это не просто место прохождения процедур, а инфраструктурная площадка, в которой будут объединены базовые этапы допуска мигрантов к российскому рынку труда. Подобные центры уже существуют в некоторых странах Юго-Восточной Азии, включая Филиппины и Вьетнам, которые являются крупнейшими экспортёрами рабочей силы. Модель показывает, что предварительная подготовка снижает уровень конфликтов и нарушений в принимающей стране, повышает качество трудовой мобильности и формирует более устойчивые экономические связи. Узбекистан пытается адаптировать этот опыт, но в тандеме с Россией, что делает проект уникальным на евразийском пространстве.
Создание центра имеет также важный экономический эффект. Если большая часть процедур будет перенесена в Узбекистан, это означает появление сотен новых рабочих мест внутри страны, из которых около 70% будут заняты местными специалистами. Ожидается, что стоимость прохождения полного цикла процедур может быть на 20–30% ниже российских тарифов благодаря разнице в операционных расходах. Это особенно важно для молодёжи, которая составляет около 60% миграционного потока. Дополнительным фактором является повышение прозрачности финансовых потоков, так как сборы и платежи будут официально зафиксированы и подчинены контролю.
России перенос процедур даёт иные преимущества. Снижение нагрузки на региональные миграционные центры, уменьшение очередей, стандартизация документации и снижение числа ошибочных или мошеннических документов — всё это повышает управляемость миграционной системы. По оценкам российских экспертов, в перспективе четырёх лет экономия бюджета за счёт переноса части процедур может достигать 3–4 млрд рублей. Это не огромная сумма, но значимая в контексте оптимизации работы ведомств.
Переговоры между Абдуллаевым и Ерховым отражают более широкий тренд: трудовая миграция становится не просто экономическим явлением, а инструментом внешней политики. Для Узбекистана упорядочение миграционных потоков — вопрос внутренней стабильности, так как и массовый выезд, и массовые возвращения создают нагрузку на рынок труда, банки, систему социальной поддержки и региональные бюджеты. Для России мигранты — ключевой ресурс её экономики, особенно на фоне демографического снижения и роста потребности в работниках среднего звена. Обе стороны стремятся избежать хаотичности, которая характеризовала миграционные процессы предыдущих лет.
Возобновление пилотного проекта показывает, что Ташкент и Москва готовы выстраивать долгосрочную модель сотрудничества, основанную на предсказуемости и институциональной логике. Если проект будет реализован успешно, он может стать платформой для дальнейшего расширения взаимодействия — от взаимного признания образовательных сертификатов до создания интегрированных цифровых систем, позволяющих отслеживать статус мигранта в режиме реального времени. Это создаст основу для формирования нового типа миграционного пространства, где качество подготовки, защита прав и соблюдение норм будут ключевыми факторами.
