Экспертиза Эргашева: в чем взаимная выгода газового сотрудничества Центральной Азии и России. Часть 2

0
66

Во второй части беседы с директором Центра исследовательских инициатив «Ma'no» Бахтиёром Эргашевым продолжаем развивать тему газового сотрудничества России и стран Центральной Азии, а также разбираемся с вопросом политизации и дискредитации этого сотрудничества со стороны внешних сил, вносящих деструкцию в региональные процессы.

Какие страны региона и в каких пропорциях получают выгоду от углубления и интенсификации газового сотрудничества (продолжение)

Часть природного газа страны региона могут использовать для поставок в Китай. Понятно, что «Газпром» будет делать это и напрямую через планируемое строительство газопровода через Северо-Восточный Казахстан. Могут быть и еще какие-то варианты экспорта в Китай с использованием трубопроводной системы стран Центральной Азии. Теоретически возможны – и об этом говорят эксперты – поставки российского газа по южному направлению. Правда, здесь РФ предстоят серьезные переговоры с Туркменистаном – насколько Ашхабаду будет интересно участие России, однако, повторюсь, теоретически это вполне возможно.

Если говорить об объемах поставок уже сейчас – возьмем за пример Узбекистан, – пока они не очень велики: предварительно была договоренность, что республика получит 2,8 млрд кубометров российского природного газа в год. Но уже в 2024 году были озвучены планы по повышению объемов поставляемого российского газа в Узбекистан до 5 млрд кубометров в год, есть планы подписания долгосрочного газового контракта – в экспертном сообществе говорят, например, о договорах, рассчитанных на 15 лет, звучат объемы, измеряемые цифрами в 10 млрд кубометров. По Казахстану, учитывая растущую потребность, также можно говорить о 10 или даже более миллиардах кубометров российского природного газа в год. Словом, это серьезный рынок. Около 20 млрд кубометров газа в течение трех-четырех лет через Центральную Азию – это хорошие объемы, и это не считая тех объемов, которые могут прокачиваться через регион в Китай. Коротко говоря, перспективы газового сотрудничества России и Центральной Азии весьма многообещающие для всех его участников.

IMG_20240528_064914_508.jpg

Вокруг газового союза немало разного рода спекуляций. Можно ли отделить зерна от плевел в этом дискурсе? Оправданы ли какие-то страхи центральноазиатских государств (например, в части чрезмерной зависимости от России), которые активно муссируются в инфополе?

К сожалению, вопрос газового сотрудничества между Россией и странами региона получил такую политическую и даже геополитическую окраску, что, впрочем, было вполне ожидаемо, учитывая важность этого сотрудничества. В том, чтобы политизировать этот процесс, заинтересованы определенные страны, которые не хотели бы, чтобы российский газ пришел в Центральную Азию. И более того, не заинтересованы, чтобы между Россией и регионом в принципе развивалось какое бы то ни было сотрудничество – это понятно. Они видят в этом проекте возможности для России более плотно участвовать в центральноазиатских экономических процессах.

В начале 2023 года, когда начались обсуждения параметров газового сотрудничества, некоторыми блогерами, лидерами общественного мнения, масс-медиа раздувалась настоящая истерия по поводу того, что Узбекистан в частности попадет в газовую зависимость от России. Ну что тут можно сказать… Когда страна добывает более 40 миллиардов кубометров собственного газа и получает 2,8 миллиарда российского, разговоры о какой-то зависимости заведомо являются наглой ложью.

Кроме того, у Узбекистана есть альтернативные возможности получения природного газа из того же Туркменистана. Например, в минувшем году наравне с российским Ташкент получил около полутора миллиардов кубометров туркменистанского газа. Одним словом, речь идет не о какой-то зависимости или независимости, а о разумной диверсификации поставок стратегического сырья в страну. В идеале, конечно бы, хотелось некоей синхронизации процессов: если между Россией и Узбекистаном будут подписаны 10-15-летние контракты, то было бы неплохо, чтобы такие же договоры были заключены и с Ашхабадом.

Возвращаясь к так называемой зависимости, повторю, это ложь, рассчитанная на людей, не разбирающихся во внутренней механике вопросов газового сотрудничества между нашими странами. Надо понимать, что в основе газового союза лежат экономические интересы и экономический прагматизм. Я, как гражданин Узбекистана и как эксперт, очень рад, что экономический прагматизм победил навязываемые извне процессы политизации данного проекта.

Природный газ нужен Узбекистану. И он будет получать природный газ, вне зависимости от завываний купленных определенными силами журналистов, СМИ, блогеров, которые устраивают шакалий вой на страницах своих интернет-ресурсов. Речь, повторюсь, идет о прагматизме, национальных и экономических интересах, исходя из которых и нужно действовать.

Источник